Интервью с экспертом
4 мая – Международный день борьбы с травлей. Как устроен подростковый буллинг и как ему противостоять, рассказал ассистент кафедры педагогики и медицинской психологии Института психолого-социальной работы Сеченовского Университета Андрей Неврюев.
— Андрей Николаевич, в чем принципиальное отличие травли от конфликта?
— Разница огромная. Буллинг - это всегда агрессия, его цель – причинить боль, намеренно унизить другого человека. Это эмоциональное или физическое насилие. Если дети из-за чего-то поспорили, обозвали друг друга или даже подрались - это еще не травля, а конфликт. Он может даже стать некоей точкой роста – разрешив его, стороны вполне могут нормально общаться или даже дружить. Но если группа детей или подростков постоянно и целенаправленно унижает другого ребенка или намеренно игнорирует - это уже буллинг. Он никогда не бывает точкой роста. Жертва получает психологическую травму на годы, у ребенка падает самооценка, он замыкается в себе, может развиться депрессия. Еще одно отличие – баланс сил. При буллинге силы всегда неравны – жертва не виновата в случившемся, она не выбирала такую ситуацию. В конфликте стороны хотя бы условно равны. Важно отметить, что жертвы школьного буллинга сами иногда становятся агрессорами в будущем — в университете или в колледже, замыкая круг насилия. Поэтому так важно, чтобы с раннего возраста ребенок видел вокруг себя примеры уважительного отношения — в семье, в школе, в поведении взрослых. Чем раньше дети усвоят, что издеваться над другими людьми недопустимо, тем лучше.
— Какие дети или подростки чаще всего становятся мишенями для буллинга?
— Стать объектом травли может любой ребенок или подросток. Однако чаще всего жертвами становятся дети, которые по каким-либо характеристикам не входят в группу большинства. Это могут быть физически более слабые дети, дети с особенностями здоровья или любыми другими отличиями: цвет волос, телосложение, хобби, не совпадающие с гендерными стереотипами. Например, мальчик ходит в музыкальную школу вместо футбольной секции, а девочка занимается карате. Буллинг бывает трех видов. Физический — когда в ход идут кулаки. Вербальный — оскорбления и унижения. И психологический — когда человека намеренно игнорируют, делая вид, что его не существует. В некоторых исследованиях показано, что мальчики чаще предпочитают физическую агрессию, но в разных случаях предпочтения могут отличаться. Девочки чаще проявляют вербальную агрессию. Психологический буллинг встречается с одинаковой частотой у тех и у других — у него нет гендерной привязки.
— Есть ли четкие маркеры для родителей, которые помогут понять, что ребенка травят? И насколько вообще распространен буллинг?
— Один из сигналов — резкое снижение социальных контактов: ребенок избегает общения, уходит в онлайн, на вопрос «Как дела?» отвечает «нормально», но при этом замкнут и закрыт. Другие признаки — если у него все чаще появляются синяки или он приходит в порванной одежде, объясняя это случайным падением. Также ребенок может начать чаще болеть, жаловаться, что в школе «все ужасно» или что среди одноклассников «никто меня не понимает». Что касается распространенности, по данным некоторых исследований, с травлей сталкиваются до 40% детей и подростков. Причем в городах это происходит чаще, чем в селах, — просто потому что в городах люди чувствуют себя более разобщенными.
— А кто такой агрессор с психологической точки зрения?
— Ребенок-агрессор может казаться лидером или авторитетом в классе, но на поверку это чаще всего глубоко неуверенный в себе человек. Но в некоторых случаях агрессия против других может выступать неким инструментом влияния. Также, как правило, у детей-агрессоров есть серьезные семейные проблемы: родители могут злоупотреблять алкоголем, сами буллить ребенка или, напротив, проявлять к нему полное равнодушие. Когда ребенок постоянно сталкивается с насилием или безразличием, агрессия становится для него единственным доступным способом взаимодействия с миром — он просто копирует привычную модель поведения. Есть исследования, которые подтверждают, что буллинг в семье — не редкое явление. Например, в период пандемии в некоторых школах ученикам предлагали заполнить анкету и ответить на вопрос, с какими видами буллинга они сталкивались. И большинство опрошенных сообщили, что испытали травлю именно от родителей. Похожее исследование проводили в Мексике, но там выяснилось, что чаще всего агрессорами в семье бывают братья или сестры. Причиной жестокого поведения может стать и травмирующее событие: смерть близкого, серьезная болезнь, развод родителей, переезд или даже рождение в семье еще одного ребенка. Все это ломает привычный мир ребенка, и агрессия становится защитой. Бывают, конечно, исключения — дети из внешне благополучных семей тоже могут проявлять агрессию. Но и в этом случае причины нужно искать в близком окружении, в том числе в школе. Учителя — важная модель для подражания. Если они не поддерживают учеников, не дают им высказаться, нечего ждать, что дети станут поддерживать друг друга. Как говорится, на зеркало нечего пенять, коли рожа крива.
— Стереотип «жертва сама виновата» — почему он так живуч и что на это скажет психолог?
— Это классический виктимблейминг — перекладывание вины на жертву и оправдание агрессора. В психологии есть понятие «механизм отчуждения моральной ответственности». Он включается, когда человек не хочет относить свои аморальные поступки к зоне своей ответственности и находит им оправдания. Самый частый способ — перекладывание ответственности на жертву. В случае буллинга недопустимо говорить ребенку, которого травят: «ты сам виноват», «подумай, что ты сделал не так». Работать надо с агрессором, а не искать, чем жертва его «спровоцировала». Это всё равно что обвинять женщину, подвергшуюся насилию, в том, что она надела не ту юбку или не туда пошла. Нельзя также закрывать глаза на проблему или советовать ребенку справляться самостоятельно, мол «трудности закаляют и делают сильнее». Это тот же механизм перекладывания ответственности на жертву. Буллинг не закаляет, повторюсь - это тяжелейшая травма. Ключевой фактор помощи — поддержка и осознанное включение в проблему учителей, родителей, компетентных взрослых, а не поиск причин «почему тебя обижают».
- Почему свидетели – наблюдатели буллинга – часто не вмешиваются или даже присоединяются к травле? Как работает психология толпы в этот момент?
- Прежде всего это происходит из-за боязни самому оказаться в роли жертвы — это страх так называемого «социального заражения». Также работает эффект «кто-нибудь другой поможет». В ситуации травли можно выделить разные позиции: агрессор, активные наблюдатели (они подбадривают) и пассивные (ничего не делают). Опасность в том, что наблюдатели могут постепенно переходить в позицию тех, кто сам начинает совершать акты агрессии. Так вот, исследования показывают, что один из эффективных способов остановить травлю — вовлечение кого-то из окружения агрессора, чтобы он сказал: «Ты перегибаешь. Так нельзя. Не круто унижать или избивать другого, тем более, когда все на одного». Второй способ, как я уже говорил, — обращение к компетентному взрослому: члену семьи, учителю, классному руководителю, психологу. Важно, чтобы этот человек не пытался формально всех помирить, а реально включился в решение проблему и разобрался с причинами.
- Как еще можно противостоять буллингу, где ребенок может получить помощь?
- В ситуации буллинга первое, что нужно ребенку, — это безусловная поддержка близких. Важно, чтобы взрослые не критиковали, не искали вину в самом ребенке и не обесценивали его переживания. Однако одной семейной поддержки часто бывает недостаточно, поэтому важно знать, куда еще можно обратиться. В Москве, например, работает круглосуточный телефон психологической помощи 051. Позвонив туда, ребенок или родители могут бесплатно и анонимно проконсультироваться с профессиональным психологом. Также помощь можно получить у школьного психолога. Кроме того, существуют онлайн-сообщества людей, переживших травлю: там можно поделиться своим опытом и получить поддержку от тех, кто понимает эту боль не понаслышке.
Очень важно понимать, чего делать нельзя. Не стоит делать вид, что ничего не происходит, замыкаться в себе, думать, что «со мной что-то не так», оправдывать агрессора или надеяться, что «это само пройдет». Да, травля действительно может прекратиться и без вашего вмешательства, но последствия бывают разными — от минимальных до крайне тяжелых. И чем дольше ребенок находится в позиции жертвы, тем разрушительнее это сказывается на его психике.
К сожалению, универсального рецепта, который гарантированно сработает в каждой конкретной ситуации, не существует. Но есть общий принцип: не игнорировать проблему, а менять обстоятельства. Если же никак не удается повлиять на агрессора — например, объяснить ему, что он не прав, или привлечь к ответственности, — бывает разумнее физически дистанцироваться от него. Это может означать смену окружения и переход в другую школу. Да, такие перемены связаны с неудобствами, но для психологического здоровья ребенка они несут гораздо больше плюсов, чем может показаться на первый взгляд. Порой просто отстраниться от обидчика гораздо эффективнее, чем пытаться его переубедить. Жизнь сама ему когда-нибудь объяснит его ошибки — но без вашего участия и без риска для вашего ребенка. Но главное направление работы должно быть связано с причиной буллинга, а не с последствиями.
- Если бы вы могли отправить одно короткое послание всем трем сторонам буллинга - жертве, агрессору и наблюдателю - прямо сейчас, что бы вы сказали каждой из них?
— Наверно, я бы сказал одну фразу: «Ты не один».
— Всем троим?
— Да, всем троим, но с разным смыслом для каждого. Для жертвы этот посыл означает: не бойся и не чувствуй себя одиноким. Есть люди, которые прошли через то же самое и знают, как помочь. Для наблюдателя: рядом есть другие, кто тоже может защитить и остановить травлю. Не бойся быть первым. Для агрессора: ты тоже можешь обратиться за помощью, если не знаешь, как иначе выражать свои чувства и выстраивать отношения. Авторитет завоевывают не оскорблениями и не кулаками, а умением делиться тем, что важно для других. Есть другие способы выделиться, быть замеченным, кроме агрессии.
